previous next Просёлки  

Совёнок. Как он меня пугал


Как известно, середина лета у нас – не календарная, а астрономическая: начало третьей декады июня («22 июня, ровно в четыре часа...»). Если не жара и засуха сразу, а всё, как положено: с дождиками в мае и в начале лета, с весенними шампиньонами, а до этого – с правильной зимой. И со слегка мокрым в начале июня богачёвским лугом («мокрым» так, чтоб не везде проехать) – значит, к середине лета (смотри выше) степь будет не просто сенокосом, а хорошо ухоженной небесным садовником клумбой.

Июнь пятого года таким и был: жаворонки веселятся и ввинчиваются в небо; канюкам – вообще всё по барабану: пока не пихнёшь – не взлетит; лисы – озверели совсем (и думаешь: может, она бешенная?); буркун, вымахав «среднестатистическому человеку по брови», зацвёл и стал совсем непролазным (буркун «по-русски» – это донник, но название буркун ему больше подходит); в слегка «мокрых» местах (там, конечно, не мокро – в точном понимании этого слова, но, возможно – когда-то, по весне, было, или не было, мокро) – трава по..., по..., «вам по пояс будет».
Даже где совсем сухо, если пешим строем, – ноги в траве заплетаются.

Короче – красота...

Поехал на Калиничев пруд – посмотреть, есть ли там вода. Плотину на нём, конечно, давно как прорвало, но пруд ведь был ого-го-го. И после прорыва в иной год воду в нём видел до середины лета. Кстати, загадка природы: почему у нас пруды всегда прорывает по-над левым берегом?

Воды не вижу – только засохшие кочки. Ниже плотины, старой, давно никем не езженной дорогой (буркун по-над дорогой стоит стеной), перебираюсь на правую, северную, сторону Ушаковой балки. Ниже по балке – остатки ещё дореволюционного ставка (прудом его назвать затруднительно. Вот жили же здесь люди – без техники, без электричества и даже без фотоаппаратов – и были, наверное, счастливы...

 

Плотину прорвало крепко, но при необходимости (а будет ли такая необходимость?) одним бульдозером восстановить можно.

 

Слышу рядом какое-то фырканье и чихание – явно, что не «флора», а «фауна».

Вижу, что сова – но что за сова?

 

Дома у меня тогда ни компа, ни «тырнета» не было – по бумажным книжкам (помогла именно «Красная книга РСФСР») установил, что «болотная сова». Более всего подходит, но почему болотная (мест, что как-то можно болотом назвать, у нас уже почти не осталось) и почему такая «кучерявая»?
Уже в Ростове, зазвав в гости Ваню Сазыкина, всё выяснил. Ваня – конечно, рекламный фотограф (впрочем, и «макрушники» его знают). Но биолог. А бывших биологов не бывает – только взглянув, Ваня сказал: «Птенец болотной совы». «Ваня, какой же птенец – с индюка размером?!».

Во время фотосессии ни одна сова не пострадала.
«Страдаю» только я: каждый год теперь заскакиваю на это место и с удовольствием убеждаюсь, что точок под старой вербой всё также выбит, трава примята, мелкие ветки сломаны – жизнь продолжается.

Вот бы еще болото бы...

P. S. Вот так: не совёнок это, а филинёнок. Птенец филина. Филина у нас как зовут? Правильно: пугач!
Спасибо друзьям из ЖЖ.

 

 

 

 

 

 

 


 

 

 

 

Besucherzahler meet and chat with beautiful russian girls
счетчик для сайта