previous next Просёлки  

Неизвестный солдат «Индустрии»

«Война докатилась и до этого
затерянного в беспредельной донской степи хуторка.»

Михаил Шолохов. «Они сражались за Родину»


Так уж по нашей жизни сложилось, что Пасха, Светлое Христово Воскресенье – это ещё и кладбище: прибрать, приготовить к празднику могилки, ещё раз вспомнить тех, кого нет уж на земле, кто в земле...





Уже не каждый год, когда до Пасхи, а когда уже и после – как позволяют наши разные земные «обстоятельства» – бываю в бывшем отделении совхоза «Индустрия». Почему «бывшему» – объяснять теперь, по нынешним временам, наверное, никому не надо: нет ни совхоза, ни отделения; нет ни тока, ни мастерской; заросли чертополохом да крапивой руины домов, только в полисадниках всё пытается цвести сирень-черёмуха, да из из земли в иной год вдруг прут тюльпаны – не степные, а забытые дети «культурных», «галанских».

Осталось от той жизни – только старый заросший пруд да такое же старое кладбище.






Что ж я туда езжу из разу в раз?

Объективная причина, конечно, есть: на том кладбище похоронена мать моей тёщи. Как-то со временем (это вообще удивительная история) узнал, что там, на отделении, «после Войны» жил младший брат моего деда (узнал случайно, удивительно: даже отец мой этого не знал; и тётка моя – она старше отца и, слава Богу, ещё жива – не знала).

Всё это стало мне известно недавно, лет пять тому назад – а по какой причине меня туда влечёт лет уж двадцать?.. Нет там ни каких-то памятников истории, памятников культуры и архитектуры тем более нет; даже курганов степных поблизости и хоть какой-то речушки, какого-то леска, чтобы взгляду зацепиться, не наблюдается: только гольная степь, овраги кое-где, лесополосы да поля. Честно сказать – сам не знаю: какое-то ощущение простора, свободы, полёта... Даже ощущение счастья (сам тому удивляюсь).


 

...Приамбула у меня получилась как-то широкая, а поделиться хотелось несколько иным.

На том старом «отделенковском» кладбище – одна могила совсем не «типичная»: не «травой заросший бугорок», не ржавая звёздочка, упавшая в траву, и не скромный «обелиск» посреди степи, «где и птицы не летают». Не на «красной площади» посреди хутора, и не у «кремлёвской стены» в райцентре – а так, в глухом куту, у давно неезженной дороги, на старом погосте. Не давал мне покоя вопрос: если могила «неизвестного солдата», то как она попала на сельское кладбище? Как водится, ответ узнал случайно.

Архивных документов и свидетельских показаний нет, только пересказ пересказа. Хотя то, что июль 42-го у нас был необычайно жарким (даже жарче, чем в прошлом году) – это уже «задокументировано» в воспоминаниях многих очевидцев.

11 и 12 июля в окрУге прошли ливни с грозами, а с 13-го пекло уже немилосердно. И, как пишет Шолохов, «война докатилась и до этого затерянного в беспредельной донской степи хуторка». Похоже, и погиб этот «неизвестный солдат» как раз 13 июля.

Немцев на отделении ещё не было, а власть уже разбежалась. Налетел вдруг самолёт, начал стрелять и даже две бомбы кинул – только чуть в стороне от домов и тока. Оставшиеся отделенцы – женщины да старики, да дети – попрятались кто где. И не сразу – и стихло уже всё, и самолёт давно улетел – спешили выбираться из своих «укрытий»: привычки к таким делам ещё не образовалось. А когда выбрались, увидели у ставка, к которому в обед и к вечеру пригоняли коровье стадо, на дороге из Большинки, покорёженную полуторку. У неё лежал убитый наш боец. Видно было, что кто-то его перетащил в тень от машины и документы забрал – были, значит, у него попутчики...

Поскольку немец должен был вот-вот появиться (громыхало уже не со стороны Миллерово, а где-то за Голодаевкой), решили похоронить бойца на кладбище.




«Официального статуса» могила за все эти годы так и не приобрела: «имя твое неизвестно...».

Да и подвига особого солдат вроде бы и не совершил...

 

 

 

 

 

 

 


 

 

 

 

Besucherzahler meet and chat with beautiful russian girls
счетчик для сайта